National Sections of the L5I:

Ленинская теория империализма и роль России в глобальной капиталистической системе

Printer-friendly versionPDF version

Введение
В своей теории империализма Ленин сформулировал четкие контраргументы по отношению к доминировавшим в то время теориям (Каутский, Бернштейн, Плеханов и др.), которые предсказывали постепенный рост богатства в рамках капиталистической системы и возрастание в нем доли рабочего класса.
Материалистический взгляд Ленина на капитализм как на комплексную глобальную систему включал в себя анализ диалектических отношений между ведущими нациями, их отношения с полуколониями, отношений буржуазии и пролетариата, взаимодействие между элементами капитала и их отношений к буржуазному государству. Этот анализ привел его к совершенно иной постановке проблемы, открывшая пути для понимания природы Первой мировой войны, и вопроса о том, почему именно пролетарская революция вышла на повестку дня и могла бы стать успешной в самом слабом звене в цепи империалистических стран1.
Сегодня данный метод весьма актуален для осмысления назревших кризисов, конфликтов и войн в современном мире и в особенности – роли России в глобальной капиталистической системе.
Кризис капитализма
Исторический кризис капитализма поощряет рост конкуренции за сверхприбыли и обостряет противоречия между империалистическими державами. Ленин вывел две важные причины, поясняющие тезис о том, что империализм является высшей стадией капитализма. Во-первых, капитализм как система требует постоянного расширения, но в связи с тем, что мир ограничен, в определенные исторические моменты он вновь подвергается переделу. Во-вторых, в форме финансового капитала мы видим капитал в его наиболее чистой и наиболее абстрактной форме. Он более не привязан к региону или отдельной промышленности, а, напротив, он может быть инвестирован куда угодно и когда угодно. Иная высшая стадия капитала уже немыслима.
В прошлом столетии мы видели, какими насильственными и разрушающими могут быть силы, к которым прибегает капиталистическая система для сохранения своего status quo. Мы также видели, как стремительно были поглощены все ресурсы, которые она получила от восстановления после Второй мировой войны, от глобализации, которая стала новой стадией эксплуатации третьего мира и от рекапитализации бывших бюрократических рабочих государств.
Продолжающийся кризис капитализма нагнетает конкуренцию. Сегодня уже более не существует того привычного стабильного мирового порядка. США потеряли абсолютную гегемонию, хотя и продолжают оставаться ведущей державой. Китай превратился в крупного игрока, Япония отодвинута на второй план.
Германия и до сих пор остается империалистической державой, хотя была вынуждена держаться умеренно после поражения во Второй мировой войне. Падение Берлинской стены дало ей свободу выбора, и ЕС превратился в рычаг германского империализма, позволивший ей играть на более высоком уровне. Начиная с Лиссабонской повестки дня, Германия поставила цель превращения Европейского Союза в самую динамическую экономическую зону2. Безусловно, эта инициатива потеснила позиции США, что они хорошо понимали. Мы видели, как во многих случаях две державы следуя разным стратегиям, оставались союзниками по важным вопросам (напр., по Ираку, Украине).
Однако, кризис 2008 года впоследствии показал, что Германия усилила собственные экономические позиции в основном за счет своих европейских партнеров, часть из них оказалась в глубоком кризисе, после которого они уже не смогли восстановиться (Греция, Италия, Ирландия, Испания, Португалия, а также Франция, которая была понижена до младшего партнера Германии)3.
Таким образом, Германия ослабила сам инструмент, к которому она прибегала для усиления собственных позиций на глобальной арене.

Россия
Российская ситуация в современных условиях может быть осмыслена лишь на основе ленинской теории империализма и анализа процесса реставрации и восстановления правящего класса, его отношения к рабочему классу и отношений между Россией и другими империалистическими странами.
В среде левых активно обсуждается вопрос о том, является ли вообще Россия империалистическим государством. Существуют позиции и «за», и «против», сторонники и противники, которые так или иначе соотносят свои тезисы с пятью признаками империализма, предложенными Лениным.
Я придерживаюсь трактовки империализма, которая относится ко всей системе, включая и великих держав. Ленин писал в Предисловии к немецкому изданию книги о том, что он выстраивал картину системы в целостном объеме. Также он охарактеризовал Россию в качестве империалистической державы.

Глобальный империализм и российская буржуазия
В результате реставрации российский правящий класс, как и его предшественники 100 лет назад, поставили цель укрепления позиций и роли страны в мире. Отказ от борьбы за формирование либо нового, либо за сохранение уже существующего империалистического статуса означало бы деградацию до статуса полуколонии. Такое развитие событий однозначно привело бы к дезинтеграции страны под давлением иностранных сил, в первую очередь империалистических держав, и к распаду огромного военного аппарата и государственной бюрократии.
Между тем, такого рода задача усложняется историческим кризисом капитализма. Для реализации поставленной задачи Россия должна была сформировать базис промышленности, способного обслуживать внутренний рынок, а также бывшие советские республики в качестве сателлитов. Даже если российские товары стали бы конкурентоспособными на мировом рынке по сравнению с дешевыми китайскими и качественными немецкими товарами, то российские военные силы и политическая сила весьма вероятно могли бы защитить в значительной степени такой рынок. Однако, к сегодняшнему дню российская буржуазия доказала неспособность реализации даже этой задачи.
С другой стороны, другие империалистические державы не позволят России занять весомую позицию в империалистическом мировом порядке. В первую очередь США и ЕС стремятся заполучить свою долю от прибылей, получаемых в особенности от нефти и газа, и они стремятся сдерживать российскую военную мощь, которая является первостепенным базисом ее политического и дипломатического влияния в мире. Однако, новый империалистический сосед России, Китай, сталкивается с теми же самыми вызовами на международной арене, что не исключает возможность создания блока.
Таков мировой контекст, в котором российский капитализм и российский правящий капиталистический класс вынуждены действовать и в рамках которого мы должны осмысливать развитие России.

Российская буржуазия
Характер российской буржуазии определяется ее ролью в истории. Россия уже была великой державой, когда капитализм стал доминирующей экономической системой (общественным отношением) в стране, но российская буржуазия была лишена политической власти. Впоследствии Великая революция ее ликвидировала, и буржуазия прекратила свое существование на ближайшие 70 лет. Поэтому в 1990-е гг. ей нужно было возродиться.
Это обстоятельство приводит к двум выводам: российская буржуазия слишком слаба для роли правящего класса империалистической страны. Этим она отличается от всей другой империалистической буржуазии. Сегодняшняя буржуазия России не прошла путь становления как класса. В значительной части она сформировалась за счет определенных частей сталинской бюрократии. Троцкий ранее предсказывал: «Если, наоборот, правящую советскую касту низвергла бы буржуазная партия, она нашла бы немало готовых слуг среди нынешних бюрократов, администраторов, техников, директоров, партийных секретарей, вообще привилегированных верхов»4.
Первой и наиболее динамичной силой в «переходном процессе», который начался в конце 1980-х гг. в период горбачевской перестройки, стала бюрократия, тесно связанная с хозяйствующими субъектами. Она имела прямой доступ к контролю над процессом принятия решений в системе общественного производства. Безусловно, бюрократия в целом обладала большим опытом в канализировании общественной собственности в свои руки, даже если этот процесс вызывал конфликты в ее рядах, тем не менее, хозяйственная администрация, т.е. директора предприятий, обладали доступом к ресурсам.
Ко второй силе с амбициями продвижения в разряды правящего класса можно отнести часть интеллигенции, которая рассматривается в качестве субординирующей страты в рамках бюрократии. Как правило, ряд профессий, которые в большинстве капиталистических стран по размеру заработной платы образуют средний класс, в советском обществе относились к рабочему классу. Однако, часть интеллигенции чувствовала, что может добиться гораздо большего, избавившись от служения старой и двигающейся к кризису системе.
Третьею силу образовывал криминал, который возник из структур теневого рынка, а также из ГУЛАГа. Безусловно, его роль состояла в неспособности бюрократии удовлетворить потребности народа, в том числе потребности самой номенклатуры.
Если мы опираемся на подход Троцкого, где СССР рассматривается как деформированное рабочее государство, а бюрократия – в качестве “агента империализма в пределах рабочего государства5, то можно выделить и четвертый компонент. Однако, это не означает, что бюрократия реализовывала приказы империалистических держав, но ее цель по искоренению всех остатков революционного движения рабочего класса совпала с первостепенной задачей империалистов.
Если данный агент империализма организовал и завершил контрреволюцию, а также создал условия для возрождения российской буржуазии, то непосредственно сам империализм сыграл роль «акушерки», но той, которая принимая «роды», не хотела, чтобы новый ребенок вырос и стал сильным.
Роль российской буржуазии в истории
Вышеизложенные трудности в развитии нового правящего класса в России можно сравнить с теми, с которыми российская буржуазия столкнулась в борьбе за господство до 1917 г. Она была неспособна разработать свою собственную идеологию, которая могла бы выразить ее волю и претензии на роль правящего класса. Будучи совсем неспособной к свержению аристократии, российская буржуазия окончательно отказалась от любых планов низвержения царизма, в особенности после безуспешного Восстания декабристов в 1825 году. Как класс она боялась любого потенциального восстания угнетенных масс больше, чем собственных намерений по захвату политической власти и ответственности. И в 1905 г., и в 1917 г. пролетариат выступил против царизма. Буржуазия была неспособна ни сформулировать компромисс с царем, ни использовать власть, которая была ей дана Февральской революцией. Для истории буржуазия России так и осталась потерянной.
Ленин, предсказывая разрыв цепи мирового империализма в его самом слабом звене, не только выражал свое понимание капитализма как мировой системы, но также обращал внимание на взаимодействие между экономической слабостью России и ее отношениями с системой в целом.
И даже несмотря на такое наследие, промышленность развивалась довольно быстро и в наиболее концентрированном масштабе. Перепрыгнув через целую историческую эпоху развития ремесленного производства, промышленность сконцентрировалась на больших предприятиях без широкой базы мануфактурного производства и малых цехов. Все это восполнилось в значительной степени за счет иностранных кредитов. Данное обстоятельство также сделало российскую буржуазию слабее как с точки зрения ее материального базиса, так и по отношению к другим империалистическим державам. Также это обстоятельство приводило к росту промышленного пролетариата за счет покинувших деревню крестьян, у которых не было традиций, знаний ремесленного производство и торгового дела. При таких условиях у буржуазии были заведомо слабые позиции по отношению к пролетариату. Данные факторы, вместе взятые, превратили буржуазию в класс, не уверенного в себе.
Таким образом, новая российская буржуазия мало что может почерпать из истории. Она ничему не может научиться у своих исторических предшественников. В то время как история пролетариата России, напротив, гораздо богаче и победоноснее. Отсюда, становится закономерным вопрос, если российская буржуазия не смогла преодолеть свою слабость и неуверенность в 1917 году, тогда почему она должна ее преодолеть после 1990 г.?
Единственный материальный факт, который изменился, – это богатство современных российских капиталистов, которое определенно больше, чем в 1917 г. Все капиталистическое богатство добыто через захват собственности пролетариата. Если оно присваивается через организацию прибавочной стоимости, то капиталисты выступает в роли “производителей”. Между тем, современная российская буржуазия является столько не “производящим”, сколько “присваивающим классом”.
То же самое относится к военной мощи России. Военная сила России в период царизма состояла в огромном количестве солдат и огромных размерах страны, которая была доказана в войне с Наполеоном. Однако, в 1905 году Россия проиграла Японии и Турции. В 1917 году она проиграла главным державам – Германии, Австрии и Румынии, с учетом того, что Германия использовала лишь половину своих сил. В настоящее время же военная мощь России основана на богатстве, знаниях и технике, которые унаследованы ею с советской эпохи.
Более того, у российской буржуазии нет лидера или героя, который был бы связан с Победой в Великой Отечественной войне. Эпоха в мировой истории, когда Россия в качестве главной составляющей СССР играла величайшую роль на мировой арене, была эпохой, в которой российская буржуазия отсутствовала.

Первое десятилетие реставрации
Распад первого рабочего государства мира, Советского Союза, дал империалистам во главе с США колоссальные возможности для снабжения новоявленной буржуазии выстроенной политической идеологией неолиберализма. Безусловно, одной идеологии было недостаточно, но она легитимизировала всю политическую программу, которая – и это самый существенный момент – концентрировалась вокруг приватизации всех государственных активов, произведенные плановой экономикой. Неудивительно, что это полномасштабное разграбление общественной собственности сопровождалось взяточничеством, кумовством, коррупцией и криминалом.
Все это было сделано с целью формирования класса владельцев, который будет защищать новые отношения собственности. Новый класс довольно быстро научился тому, как присваивать и как быть владельцем, но он не научился тому, как быть правящим классом. Используя терминологию Маркса, можно сказать, что он был “классом в себе”, а не “классом для себя”.
В сущности, он не разработал плана для будущего страны. Этот “класс в себе” ее эксплуатировал так, как иностранный грабитель опустошает оккупированные территории, с которых он может сбежать в любой момент. Представители этого класса довольно быстро почувствовали себя “дома” в Лондоне, в Сант-Морице и в Баден-Бадене. Российская буржуазия настолько не доверяла собственным политическим лидерам, что так стремительно вывозила огромные капиталы из страны.
Дикое безумие приватизации привело к возникновению “олигархов”, т.е. людей, которые владеют огромным капиталом и контролируют его через “кланы” друзей и родственников, осуществляющих прямое давление на государство, реализуя свои личные интересы. Одновременно эти кланы олигархов находились и продолжают находиться в ситуации жесткой междоусобной конкуренции.
В результате страны стояла у порога полного распада; продолжительность жизни упала на 5 лет в течение всего лишь 5 лет.
Первая волна приватизации привела к резкому спаду производства, к росту социального расслоения среди населения и к драматическому понижению заработной платы. Уровень жизни резко снизился, и люди были вынуждены жить на имеющиеся сбережения, тем самым переводя резерв социальных ресурсов олигархам. Безработица возросла до 13%.
Такое развитие достигло кульминации в 1997-1998 гг. Различные группы капиталистов были погружены в борьбу между собой. Никто из них не оплачивал налоги, и государственные финансы были опустошены. ВВП снизился до 40% от предшествующего периода. МВФ произвел интервенцию, требуя сокращений социальных расходов как условия для кредитования. Сопротивление Государственной Думы было сломлено неоднократными угрозами со стороны МВФ о невыдаче займов. В итоге, разразился кризис за счет сокращения расходов и девальвации рубля6.
Рабочему классу пришлось платить по счетам несколько раз: через сокращение заработной платы и ее невыплаты, девальвацией заработной платы и сбережений, потерей рабочих мест, урезания социальных расходов. Однако, он не молчал: в стране проходили забастовки шахтеров и работников социального сектора, а именно учителей, медицинских работников, солдат и пенсионеров. Тем самым, именно рабочий класс, несмотря на последствия исторического поражения 1990 г., в конечном итоге, угрожал выживанию правительства.
Экономический кризис 1998 года также жестко ударил по экономическим отношениям с другими бывшими советскими республиками. Сепаратизм в Чечне показал, что Россия начинает терять контроль и доминирование в регионе.
Подъем бонапартизма
В такой ситуации инициативу в свои руки взял государственный аппарат. Он остановил распад государства в пользу идеалов “рыночной экономики”, возобновил государственный контроль над экономикой и усилил репрессивные функции государства. Безусловно, эти силы также представляли часть буржуазии, и неудивительно, что они укоренились в особых слоях бюрократии, которые не относились к тем, кто получал самые большие куски от пирога, а лишь к тем, кто был обучен блюсти контроль. Они представляли сколько не “экономическую” прослойку, а прослойку “контроля”.
Данный процесс может быть понят при взгляде на государство как на идеального “всеобщего капиталиста”. Безусловно, этот переворот пришлось совершать от имени государства, народа и рабочего класса, которым было необходимо выделить определенные блага. Такова была и таковой остается классическая роль бонапартизма и имя этого Бонапарта – Путин.
Как правило, бонапартизм возможен (необходим) в безвыходной ситуации классовой борьбы. Одна личность, на первый взгляд, возвышается над всей классовой борьбой и становится независимой от противоборствующих классов. Такое “возвышение”, как правило, сопровождается популизмом.
На самом деле Путин предпринял целый ряд жестких мер против буржуазии, или точнее, против некоторых ее элементов. Политическая цель состояла в том, чтобы придать российской буржуазии лидерство, объединить ее политически (“Единая Россия”), чтобы она соответствовала своим задачам. Политические средства состояли в том, чтобы наложить задачи реализации поставленной цели на государственную бюрократию.
Означает ли эта характеристика бонапартизма, что рабочий класс достаточно силен для противостояния буржуазии? Нет, не напрямую. Бонапартизм в лучшем случае нужно рассматривать в качестве его потенциального оппонента, который ожидает очередного провала буржуазии в достижении своей цели. Задача бонапартизма в первую очередь состоит в том, чтобы сохранить место России в мировом империалистическом порядке и перестроить российскую экономику, соответственно, и общество. Силовые структуры государственного аппарата признали, что буржуазия из-за разобщенности и паралича, приблизила страну к опасной черте провала. Она доказала свою неспособность к формированию лидерства через экономическую конкуренцию или демократический процесс, поэтому ей вменялся бонапартизм. Такова была политическая импотенция буржуазии, ее неспособность к захвату лидирующей роли в классовой борьбе или к корректному осмыслению результатов своих действий. Ее перманентный страх перед рабочим классом (N.B.!) и стало причиной зарождения Бонапарта.

Второе десятилетие реставрации:
2000-е годы и по настоящее время
Как и другие “Бонапарты”, Путин опирается на популизм, комбинируя русский/славянский/ортодоксальный шовинизм. Для того, чтобы установить бонапартистскую систему, Путину, помимо прочего, необходимо было реализовать две цели: рецентрализация государства и принуждение олигархов к соблюдению первенства политики и к подчинению государству. Путин провозгласил “вертикаль власти” и выстроил региональные структуры в рамках жесткого централизованного контроля со стороны Кремля.
Путин продолжил устранение нескольких больших олигархов и экспроприацию их собственности. В целом, буржуазия была вынуждена принять то, что государственная бюрократия нуждается в финансировании, а государству – для его сохранения – необходимо платить налоги.
Дабы удержать контроль над рабочим классом и интегрировать его в государство, Путин направлял определенную часть ВВП на пенсии и заработные платы. С 2000 по 2010 гг. заработные платы стали расти. Они финансировались за счет сверхдоходов от продаж нефти и газа. Путин также реформировал “трипартизм”, т.е. отношения между работодателями, профсоюзами и государством, формально признав профсоюзы. Традиционные “ручные” профсоюзы, находящиеся под бюрократическим контролем, смогли продолжить свою деятельность, в то время как государство жестоко обращается с независимыми профсоюзами и забастовками.
После 2000 г. экономика стабилизировалась и показала рост. Политический вес Российской Федерации на глобальном уровне возрос, и внутренняя оппозиция была эффективно подавлена, несмотря на ее протесты в 2012 г. Этот режим ни в коем случае не является государством благосостояния, как полагают некоторые реформисты. Ренационализация лишь означает, что государство владеет долями, но государственные компании и далее управляются на основе капиталистических правил. Приватизация и далее продолжается.
“Путинская система” не является персоналистским конструктом, а выражением того положения, в котором находится буржуазия России. Буржуазия в империалистических странах имеет партии, ассоциации работодателей и мозговые центры, университеты, институты и фонды. Российская буржуазия опирается на государственную администрацию и бюрократию и своего лидера. Эта администрация доминирует над президентской партией. Российские олигархи инвестируют не в исследовательские институты, а в футбольные клубы. Университеты видят свои обязательства не перед капиталом, а перед государственной бюрократией.
Итак, что мы видим в России, так это больше, чем привычные отношения империалистической буржуазии к своему государству. В классических капиталистических странах, как правило, различные фракции капитала конкурируют между собой за влияние на политические решения. Они пытаются имплементировать определенные законы, назначать определенных политиков. В России государство назначает менеджеров так, как своих сотрудников компании назначают ассоциации работодателей. Роль государства как “идеального всеобщего капиталиста” (“ideelle Gesamtkapitalist”) достигла наивысшего развития.

Отношения внутри правящего класса
Два крыла российской буржуазии не могут существовать друг без друга. Бонапартистская государственная машина должна развивать экономику и тем самым усиливать частный сектор. Либералы, которые политически базируются в частном секторе, конечно, осуждают Путина, но также должны поблагодарить его за сохранение российского капитализма и его роли в мире. Это конфликт не столь сложен по сравнению с ситуацией в Китае, но он дает шансы для рабочего класса для борьбы за демократические права. Такая борьба даст огромные перспективы для признания рабочего класса. Массовые демонстрации в 2012 г. показали, что левые и рабочие организации способны сломить запрет либералов на лозунги по социальным требованиям и организовать отдельные колонны демонстрации.
Общая зависимость либералов, предпринимательского крыла российской буржуазии от государства в вопросах установления порядка снижает ее конфликт с Путиным и аппаратом в борьбе за раздел прибыли. Либеральная буржуазия никоим образом не готова занизить прибыли, получаемой за счет ренты газа и нефти так же, как ее и предшественники столетие назад. Одним словом, сам класс слаб и труслив для того, чтобы самостоятельно развивать революционное движение против путинского авторитарного режима. Однако, это не говорит о том, что из рядов либеральной интеллигенции не будут выдвинуты личности, вдохновленные из-за рубежа и профинансированные для свершения демократических “цветных” революций.
Решение демократического вопроса, так широко “поднимаемого” западным империализмом и его масс-медиа, в конечном счете, лежит в руках российского пролетариата. Оно будет включать борьбу за демократические права, за права женщин, за право на отделение и самоопределение для национальных и других угнетенных меньшинств и решение вновь ставшим актуальным земельного вопроса.

Заключение
Итак, бонапартистский режим, который мы видим сейчас при Путине, уходит своими корнями в классовые отношения в России и глобальной капиталистической системы. Это подтверждается тем, что одной-единственной буржуазной альтернативой Путину является разворот страны в сторону полуколонии, который, в конечном счете, означает распад страны.
Конечно, существует и другой путь для российского пролетариата – взятие управление страной вновь в свои руки.

Октября 2015, Фриц,